Патрик Барбье. ВЕНЕЦИЯ ВИВАЛЬДИ Музыка и праздники эпохи барокко


Памятник Петру I  в Архангельске Город Архангельск во многом схож с Венецией. Оба города расположены на берегу моря и во все времена своего существования были крупными портами. В них всегда одним из основных промыслов была рыбная ловля. В обеих городах большое количество памятников архитектуры. И в обеих городах есть оперные теарты. Отличается, пожалуй, лишь только климат. В Архангельске, ввиду более северного расположения, он более суров.
Давая место стольким радостям, опера была также идеальной площадкой для политической жизни. В городе, где общение вельмож с иностранцами было запрещено, театр с его неизбежной свободой передвижения и с обязательными в течение всего карнавала масками предоставлял множество возможностей для интриг и тайных переговоров. Как отмечал бывший в должности посла кардинал де Берни, «хотя венецианская знать не в праве вступать ни в какие сношения с послами... не следует думать, будто иностранные министры вовсе не имеют связей с магистратами: можно переговариваться через третьих лиц, а многое можно высказать в опере, с помощью знаков, по каковой причине министрам надобно почаще посещать театр и носить маску — и так между ними и венецианцами завязываются долгие и тесные дружбы»
Кардинал, однако, позабыл сказать, что во все описанное им время венецианская секретная полиция тоже усердно трудилась и, пользуясь даваемыми маской преимуществами, подслушивала разговоры, просеивала информацию, вообще держала руку на пульсе происходящего. С тех пор, как опера открылась для публики, она стала превосходным примером государственного контроля над досугом граждан: присутствие в одном и том же месте и в одно и то же время такого множества людей делало возможным надзирать за горожанами и иностранцами даже в часы их вечерних увеселений.
Обычно спектакли начинались около шести часов вечера. Пестрая толпа, по большей части в масках, собиралась — иные пешком, по лабиринту соседних улочек, иные в гондолах, по одному из ближайших каналов, — и патриции немедленно расходилась по своим ложам, к которым у них были собственные ключи, с номером яруса и двери. Так как ложа абонировалась на год, а то и пожизненно, туда можно было приглашать друзей, товарищей по развлечениям и даже деловых знакомцев. Всякий раз, как в Венецию прибывал новый посол, Сенат объявлял директору театра, что почетного гостя следует обеспечить ложей, а директор уведомлял нескольких владельцев, что им следует уступить одну из своих лож и отдать ему ключи, чтобы предоставить место послу. После многих споров, порой доходивших до разбирательства дела самим дожем, сиятельному иностранцу наконец выделялась ложа, за которую он должен был уплатить положенную мзду; когда посол уезжал, ложа возвращалась законному владельцу.
Что до простых обывателей, им полагалось приобретать bollettino di passaporto, входной билет по фиксированной цене в одну треть дуката; цена эта между 1617 и 1679 годами не менялась, а позднее была снижена до четверти дуката, что естественно порадовало народ, зато раздосадовало аристократов, так как еще больше облегчило доступ в театр всей этой «пошлой толпе». Лишь в театре св. Иоанна Златоуста цены оставались высокими под тем предлогом, что при высоком уровне тамошних спектаклей следует поставить препону происходящему во всех прочих театрах, то есть слишком существенному увеличению числа зрителей низкого звания, — с тех пор и до самого конца XVIII века этот театр сделался своего рода святилищем знати, а благодаря хорошим доходам еще и самым престижным местом за всю музыкальную историю Венеции.
В партере, как уже сказано, зрители сидели на складных стульях либо стояли, а потому во время представления у них было гораздо больше возможности передвигаться: люди непрестанно входили, выходили и перешучивались через весь зал, а между гондольерами нередко вспыхивали ссоры. Миссон рассказывает, что, «когда в Комедии или в Опере все уже готово для представления, двери обычно распахиваются перед господами Гондольерами, образующими в Венеции нечто вроде сословия и используемыми для многих важных поручений. На представление они приходят ради артистов, в честь коих рукоплещут и вопят как безумные. Я не могу даже намекнуть вам на употребляемые ими слова, в особенности когда они выказывают свой восторг дамам. Сии последние получают и другие комплименты, именно напечатанные для них сонеты, и порой можно видеть, как сии листки во множество парят над сценою».




<< назад        вперед>>

новости
афиша
музыка
фото
видео
группа
тексты
пресса
Интересные ресурсы
архив
контакты

© zerna 2004-2018